Сфинкс

Самая Длинная ночь

…и на этом силы кончились.

Голос рассказывающей замолчал, и всё замолчало, и все замолчали. Мне в руки ткнулась фаянсовая кружка с отколотым краешком. В кружке было что-то тёмное, в нос ударила мята. Я отхлебнула. Крепко. Сладко и обжигает горло. Провела пальцем по шероховатой щербинке.
Тишина вокруг нарастала. Она позвякивала отчего-то глухим коровьим колокольчиком в углу, постукиваниями и шуршанием, шорохом, как когда по бумаге ведёт ручка (откуда в темноте бумага и ручка, а тем более проводящий одним по другому?). Она начинала мычать, выводя одну ноту, её подхватывали ещё двое, потом кто-то начинал мычать на терцию выше, не зная слова терция. Постепенно мычание заполнило бессловесную тишину. Я мычала вместе со всеми.
Потом начались слова.

Она стояла на вершине горы. Трава была такой зелёной, как дети на картинках рисуют, когда у них в наборе карандашей только четыре цвета: красный, жёлтый, синий и зелёный.
По траве стелились цветы, маленькие-маленькие. Тоже — ровно такие, какие могут рисовать дети. Это не то карликовые ромашки, не то дикие маргаритки.
Удерживаясь на цыпочках, балансируя, словно из позвоночника у неё выходила тонкая золотая нить и устремлялась в небо. Оттуда-то её и держали.
Она стояла на вершине горы и смотрела перед собой. Перед ней был весь мир. Много гор, очень много. Много морей, очень много. Много равнин и лесов, рек и озёр. Деревни и города, скрывающиеся за хребтами. Кузнецы, выковывающие мечи. Скоморохи, звенящие шапками в бубенцах. Девочки в белых платьях и пумы на мягких лапах. Крысолов с дудочкой и золотая обезьянка. Саламандра и дракон в глубоких подземельях. Лестница, увитая фонарями, и серая комната, которую вспорол и завоевал Лес.
Она стояла на вершине горы, распахнув руки, словно собираясь полететь.
Казалось, немножко усилий — и она сможет затанцевать, шагая прямо по воздуху.
Вдохнув поглубже, она согнула ногу в колене, словно собираясь забраться на ступеньку невидимой стремянки. И опёрлась на воздух. Вторая нога взлетела в танце. Она кружилась над вершиной горы, и лепестки маргариток кружились вместе с ней.

Она была здесь раньше. С тех пор создавались и рушились, восставая вновь из руин, царства, взрывались вулканы и небо падало на землю пеленой долгих дождей. С тех пор ждали и любили, предавали и умирали, с тех пор прошли тысячелетия, уместившиеся с один миг, и тысячи жизней, прозвучавшие единой нотой.
Она была здесь раньше.
Просто раньше она здесь не танцевала.

Что-то важное было в том миге. В пластиково-зелёной траве с россыпью маргариток. В свистящем одиночестве ветра. В просыпающихся исподволь звёздах.
Она склонилась в невидимом миру поклоне и поставила ноги на землю: сначала одну ступню, потом другую. Почувствовала под подошвой камешки. Один из них больно впился в большой палец.
Танцевавшая охнула и оступилась. Не удержавшись на ногах, кубырем покатилась вниз.

Она не поняла, как картинка выключилась. Но точно помнила, что когда открыла глаза, над ней было огромное звёздное небо. Кругом шумел и настойчиво пах хвоей лес.


Проведя пальцем по кончику носа, я снова услышала бессловесную и не мычащую тишину.
Возвращаться из Истории всегда трудно. Заглянула в чашку. Там ещё осталось достаточно странной сладкой жидкости с мятным запахом.
Взгляд нашёл один из немногих свечных огоньков и на нём застыл. Чашку я наугад толкнула в кого-то слева.

Может быть, в тебя?



P.S. Помни о С.Д. и не теряй надежды.
Как красиво ты стиль выдержала... Юля. Чудесно пишешь!