coffee

Врата

Посвящается.


— В нашем мире только ленивый не написал о волшебной заветной двери, за которой скрывается мир совсем новый, совсем не такой как этот, более яркий и полный волшебства.
— И?
— И я уже перестала в это верить. Что вы улыбаетесь? Ну а смысл? Всё равно нет той самой материальной зелёной двери. Нет той самой платформы, вход на которую через каменную кладку. Нет писем с совами, нет фигуры в сером плаще и с посохом и платяного шкафа в доме странного дядюшки тоже нет. Это всё можно придумать, можно вылить на бумагу строчками текста, можно отснять людей в странных костюмах на ярко-зелёном фоне, но в реальности ничего не появится.
— И тогда возникает вопрос, что такое реальность.

***

Серая хмарь нависала над городом. Обросшие мхом камни стен напитывались туманом, лезущим от воды. Стражник, опершись на щит, смотрел прямо перед собой и о чём-то думал.
За ним высились ворота в полтора его роста, дерево почернело от времени, ковка вилась простеньким узором. Доски крыши, положенной на ворота, кое-где подгнили и начали осыпаться.
Этот город давно никому не был нужен.
С карканьем сорвалась с крыши ворона и улетела в сторону леса. Дом, надстроенный прямо над стеной справа от ворот, медленно сдавался плющу. Его крыша из дёрна зеленела, несмотря на холодное лето. За стеной виднелся журавль колодца.
Стражник переступил с ноги на ногу и поёжился. Лето и впрямь холодное.

***

— И это всё?
— А что ещё?
— А как же приключения, битвы, поиск истины, нахождение верных друзей и любви всей жизни?
— Это прямо так необходимо совершать там?
— Тут скучно. Нет, я понимаю, вы сейчас скажете, что стражнику там тоже невесело целыми днями стоять, опершись на щит, когда крыша разваливается, а от реки тянет сыростью. Опять вы молчите. Тогда так.

***

Снегопад кончился совсем недавно. На фоне чернеющего мутного неба клыком выступал осколок скалы. Барханы колючих льдинок стелились волнами по склонам, спотыкаясь о вершину, оседая в её щелях. Тишина, бурая от толщи облаков, ледяная, неживая.
Вдруг что-то изменилось. Одна из щелей, бегущая снизу, от снежного покрова, доверху, до самой макушки скалы, медленно стала наливаться ясным голубым светом. Свет усиливался с каждым мигом, ложась на барханы, тени уплотнялись, резкими контурами очерчивая врата — откуда? — в этот заснеженный мир.
Человек шагнул на нетронутую снежную пустыню. Его красный плащ колыхался на ветру, который здесь, оказывается, был. Щурясь и закрывая дыхание от холода, человек сделал несколько шагов. Очередной порыв ветра чуть не сшиб его с ног. Зачем он здесь? Откуда он здесь…
Свет за спиной начал гаснуть так же, как появлялся. Человек обернулся, нахмурился. Свет угас. Врата, откуда бы они ни вели, закрылись.
Впереди была ночь и горы.

***
— Думаете, выживет?
— Вы у меня спрашиваете?
— Иногда мне ужасно надоедает рассказывать всё самой. И, да, я прекрасно знаю, что никто кроме меня, что история творится рассказчиком… Но иногда всё-таки очень хочется то ли портал открыть, то ли Гэндальфа найти. Словно так попроще, да и поинтереснее. Всё-таки когда не только от тебя зависит, что будет дальше, жизнь играет всеми красками сюрпризов.
— Кто-то рассказывал мне о склонности к гиперконтролю.
— Это правда. Но… Каменные статуи в заброшенных и отвоёванных лесом городах. Скелеты великанов, лежащие высоко в горах, куда едва долетают птицы. Выщербленные ступени, сквозь которые прорастает трава, ведущие к сакральным местам древности.
— Вы были в Новгороде? Великом Новгороде.
— Проездом, да. А что?
— Вы видели храм Святого Георгия? Белый такой, квадратный. На территории Юрьевского монастыря.
— Кажется, помню. Там ещё сады рядом, в которых никого не пускают.
— Вероятно. Этому храму 900 лет.
— Ого!
— Но я не к тому. Он там стоит не просто так. Вы же знаете, что храмы устанавливали на сакральных местах древности.
— Да, знаю. Этот тоже?
— Это бывший скит Перуна.

***

Фигура ангела с протянутой рукой вырастала из камней. Она словно была создана, чтобы делить реку на два потока, которые стекали по порогам и снова соединялись внизу. Деревья бирюзовым сумраком высились вокруг. Крылья ангела устремлялись за ними, к небу. Там, где каменная мантия встречалась с землёй, стелился и шелестел папоротник.

В левой руке ангел держал огромный фонарь, подвешенный на цепочке. Тёплый свет разливался от фонаря, окрашивая живым складки на мантии и забравшиеся на каменные ладони плети плюща.
Наблюдатель аккуратно подошёл ближе и увидел семейство оленей. Олень-отец повернул голову на шорох, и через мгновение они растаяли в бирюзе, как будто это были призраки.

У ангела были кудрявые волосы, прикрытые глаза и чуть заострённые уши.

***

— Только и всего, понимаете? Заострённые уши, и тут же понятно, что дело происходит не у нас, не в этом бренном скучном мире.
— А, то есть, каменный ангел с неугасимым фонарём и семейством оленей поблизости интересен только если это не у нас происходит?
— Да потому что у нас такого не происходит.
— Для чего вам это?

— Чтобы знать, что возможно всё.

***

— Вы ничего не скажете?
— Эти трое. Стражник. Человек в красном плаще. Наблюдатель в бирюзовом лесу. Кто они?
— Плоды моего воображения.
— Или создания вашей воли?
— У них нет плоти.
— Она иного рода. Не клетки с цитоплазмой, да. Но буквы, звуки, краски.
— Это невзаправду.
— А вам хочется, чтобы было взаправду?
— …не знаю.
— Ваш мир, ваша воля, ваши правила. Вы сами договариваетесь с реальностью, на что она способна.
— Тогда я хочу договориться с ней о том, что она способна на всё. Мне только одно обидно.
— Что?
— Что взаправду вы никогда мне всего этого не скажете. Но это ведь тоже — неважно?

***
Стражник у ворот скучающе вздохнул, облокотился на щит поудобнее и прикрыл глаза.
Стрела вылетела со стороны леса бесшумно. С осыпающейся крыши слетела вторая ворона.
В кустах послышался шорох.


Эта глава на lib.ru
Весчь. Творчество как творение, когда одновременно создаешь и постигаешь законы.
А еще будет?