christian

Опыт христианства в личной терапии

Часто приходит осознание: в психотерапию я пришла не с пустыми руками и не tabula rasa. Я пришла в кабинет терапевта с многолетним опытом воцерковлённого христианства.

Что дало мне христианство такого, что сыграло ключевую роль в «сработавшей» терапии? О, практически всё.

Первое и главное, чему я научилась в христианстве: Бог любит меня, Он желает мне счастья и счастья прижизненного. Как однажды сказал мне один священник: мы созданы для блаженства, и для блаженства здесь, на земле, а не только после смерти.
Согласитесь, когда обладаешь таким знанием, чувствуешь себя не только в праве, но ещё и в каком-то смысле в ответе за стремление к счастью. Все вот эти «смирись с тем, что имеешь, что Бог дал, за то и будь благодарна» для меня всегда были лукавыми усмешками из-за левого плеча. А если Бог жаждет дать мне что-то другое и, смиряясь с тем, что имею, я связываю своей свободной волей Ему руки? Ну нет. Господи, я стремлюсь к счастью и сделаю всё, что в моих силах. Да будет по воле Твоей.

Так я и попала на терапию. Из кромешной темноты «да всё вроде нормально, только плачу всё время и очень плохо». С верой, что имею право на счастье и что счастье – достижимо.

Второе, что я принесла в терапию из христианства – это отношение к исповеди.
Нет, нет, вот сейчас сразу нет: терапия и исповедь – это совсем разные процессы, с разной целью, разным наполнением, разной ролью человека, к которому приходишь и разными последствиями, конечно.
Но вот что между терапией и исповедью общего – так это откровенность и открытость процессу.
Сначала написала: открытость человеку рядом. Потом поняла, что не совсем так. Не столько перед человеком я открываюсь, когда стою у аналоя. Не столько человеку я вверяю исцеление жизненных ситуаций в кабинете. Но всё тому же доброму и по сути любящему миру. Который готов распахнуть все самые наполненные смыслом и счастьем пути, если ты примешь.

Отсюда и формируется отношение к фигуре исповедующего, отсюда растёт доверие к фигуре терапевта.
Он не тот, кто что-то должен тебе, не тот, кому что-то должен ты. Он – данный Богом проводник, спутник, умеющий что-то такое, что помогает процессу совершаться. Говорят, неважно, какой священник человек: если он посвящён в сан, таинства, им совершаемые, будут священны. С психологом наоборот. Не так важно, сколько вузов, курсов повышения квалификации и супервизий он прошёл (хотя без образования терапевт всё же не терапевт, но это же понятно, правда?). Важнее, какой он человек. Главный инструмент психолога – он сам. Сможет ли он своим присутствием давать уверенность, наполнять пространство теплом и спокойствием? Сможет ли видеть человека, пришедшего к нему, тем самым великим световидным существом, о котором был Замысел? Сможет ли не перетягивать на себя и свой авторитет то, что должно совершаться само собой, изнутри клиента?

Но я отвлеклась. Понимание, что человек напротив меня во многом «то́чию свиде́тель е́сть», с самого начала давало мне огромную свободу. Свободу быть искренней, откровенной и говорить совершенно всё, что просилось быть сказанным. «Да не неисце́лен отыдеши».

Отсюда третий важный навык привнесённый из опыта исповеди. Умение говорить обо всём без прикрас, не оправдываясь и не пытаясь представить всё в лучшем свете, чем есть.
В самой первой брошюрке по подготовке к исповеди я вычитала, что чем сильнее оправдываешься перед батюшкой, тем, значит, меньше и хуже каешься. О эти волшебные брошюрки по подготовке к таинствам, да не навредят они никому, ныне и присно и вовеки!
Я для себя уяснила тогда: Богу не нужны все вот эти социальные плюшки типа «я не хотела, это случайно, меня спровоцировали, они вообще сами виноваты». Так и вижу уставший от этого Лик: «Окей, а по существу? Что отпускать-то?» Говорить, не отвлекаясь на самооправдания и утаивания.

Один весёлый факт, озвученный когда-то отцом Андреем Кураевым и запавший в душу до самой тёплой улыбки:
– Вот вы прямо думаете, что такие уникалые, так неповторимо грешите? Слушайте, батюшка выслушивает сотни исповедей, и я вам по секрету скажу: там чаще всего об одном и том же. У каждого. Это для вас оно уникально и стыдно, а священник работает с этим, понимаете? Ему уже не удивительно, не возмутительно, не странно, а привычно, а к третьему часу исповеди даже сильно надоедает.

Этот факт не только повеселил меня, но и оставил чёткое понимание: нефиг горделиво считать свои проблемы великими и шокирующими священника (и психолога тоже). Моя работа – рассказать. Озвучить. Максимально раскрыть и позволить Свету пролиться в эти закутки души, а человеку, к которому я пришла за отпущением грехов или исцелением ситуаций – сделать свою собственную работу.

Ведь по факту, когда мы приходим к врачу, мы не кокетничаем: «Знаете, доктор, вообще я не виновата, что у меня нога болит, оно как-то само, меня вообще спровоцировали её подвернуть!» В более деликатных случаях мы тоже не расписываем всяким интимным врачам, что обстоятельства были против нас и вообще не скажу я вам, что и почему у меня болит, просто сделайте так, чтобы не болело.

У доктора мы говорим: болит. Вот тут болит. Раздеться? Ниже пояса? В кресло сесть и ноги расставить? Доктор не извращенец, доктор гинеколог. Он в этом кресле и не таких и не такое видел, и мы все это понимаем.
Естественное социальное чувство стыда, возникающее при демонстрации физических частей себя, в норме скрываемых, мы оставляем за дверью врачебного кабинета.

Когда мы идём на исповедь, социальное также в какой-то мере остаётся за пределами аналоя. Богу не нужны реверансы, исповедь не для этого. Ты пришёл за исцелением? Покажи, что исцелять. Не со стыдом, но с покаянием.
Когда мы идём к терапевту, нам тоже предстоит показать, что мы хотим исцелить. И чем точнее и откровеннее нам удастся сформулировать, «что болит», чем больше мы будем сами готовы признать себе, в чём наша проблема, рана и боль, тем проще психотерапевту (который даже названием профессии напоминает, что он доктор - доктор для ран души) нам помочь в исцелении этой боли.

Врачебную метафора, разумеется, тоже почерпнула из христианства.

А ещё... а ещё благодаря христианству у меня внутри всегда живёт готовность к чуду.
Постоянная готовность, что чудеса могут случиться, именно со мной, потому что – а почему нет-то?
И может быть именно поэтому
они случаются.


Tags: ,
Юля, спасибо, что делишься своим опытом. Меня восхищает твоя способность быть открытой Богу, миру и людям и твои отношения с Богом, основанные на доверии.
Еще одна мысль догнала: в твоих текстах для меня стало важным открытием, что Бог ведет нас не своим, а нашим путем. Мне в детстве родители в пылу неофитства внушали, что у христианина может быть только два пути - монашество или брак - ничего другого Бог не благословляет. А мне особо не хотелось ни того, ни другого, но раз уж по-другому нельзя, я склонялась к монашеству. И, естественно, к Божьему промыслу подсознательно у меня было очень негативное противящееся отношение. И доверия тоже никакого не было. Перестройка сложившегося у меня образа Бога дается трудно, но твои тексты очень вдохновляют.
>> Перестройка сложившегося у меня образа Бога дается трудно
А ты Его попроси тебе помочь. Когда у меня возникают трудности с пониманием христианства, восприятием, чувствованием Бога, я всегда к Нему иду со словами: "Господи, у меня тут фигня творится, помоги". Иногда вот прямо с такими словами и иду (не всегда, конечно)))

Вообще, процесс взросления — процесс трудный и болезненный. Церковь по сути своей "настроена" сейчас на неофитов, на духовных детей. Это нормально, это так и должно быть, в этом нет ничего ни плохого, ни неправильного. Моя личная грусть начинается, когда я вижу, как пытающихся расти и взрослеть отдельные личности в Церкви запихивают обратно "в детство". Мол, либо там, либо не православен ты.
Разумеется, это не повсеместно и есть места и люди, которые приветствуют и взрослых, и взросление, в том числе, духовное, внутрицерковное. Но основной запрос в любую религию — помогите, поддержите, охраните, мне страшно. Это запрос детский и очень грамотный, лучше идти с ним в Церковь, чем в куда попало.
Но см. сказанное выше. Надо быть готовым, что начнётся воцерковлённый подростковый возраст и проблемы)

Я очень рада поразмышлять об этом. У меня сейчас отсутствует даже намёк на возможность ходить в храм, но по сравнению с прошлым годом мир по отношению к христианству в целом и Церкви в частности возвращается. И это очень сильно радует.
Спасибо за приглашение к размышлению))
Спасибо за совет) Я заметила, что, когда начинаю обращаться к Богу своими словами, особенно с какими-то проблемами, то трудно сосредоточиться на молитве, сразу выносит в рефлексию, где уже я не с Богом диалог веду, а с собой. Но, когда хоть чуть-чуть получается, то это очень здорово) Молитвы, написанные другими людьми, больше дисциплинируют внимание, но трудно найти такие, которые бы откликались лично у меня. А на каких принципах строится твоя практика общения с Богом? Прости, если это слишком личный вопрос.

Согласна с тобой насчет того, что церковь настроена против взросления. Когда я была в одном из дивеевских монастырских скитов, да и в самом Дивеево, монахини прямо старались внушить мне, чтобы я остерегалась глубоко копать в религии и довольствовалась теми знаниями, которые мне передали родители, и будет мне счастье.

Рада за тебя, что ты разрешаешь свои внутренние конфликты по отношению к христианству)

>>сразу выносит в рефлексию, где уже я не с Богом диалог веду, а с собой
*смеётся* У меня тоже такое бывает, я в этом случае говорю: "Господи, я тут сейчас поговорю, а Ты послушай, пожалуйста, что я говорю")))))

Вопрос не столько личный, сколько не очень понятный. Можешь ещё спросить, пожалуйста? Принципы в каком в смысле?

Помню, тот же отец Андрей Кураев после одной из лекций в записках нашёл вопрос, мол, отец Андрей, вот говорят, что дивеевская канавка не пропустит антихриста, что Серафим Саровский так сёстрам сказал… ну отец Андрей и ответил: "Ну что вы хотите, Серафима Саровского сёстры измучили страхами, что, мол, вот, последние времена, антихрист сейчас придёт, как же мы будем. Вот святой Серафим и направил их энергию в нужное русло: они копали канавку и читали молитвы".
Типичный обережный обряд. Народное обрядничество, наполненное христианским духом.

Вообще, конечно, "не читай, не смотри, не стремись узнать" — относительно безопасная позиция, но я всегда помню, что если Божья воля, чтобы я как раз читала, смотрела и стремилась, то оставаясь в темноте безопасности я перечу Его воле)
>>Вопрос не столько личный, сколько не очень понятный. Можешь ещё спросить, пожалуйста?
У меня сложилось впечатление, что твое общение с Богом очень продуктивное, то есть ты Его слышишь, и Он тебя слышит. И очень интересно, как ты к этому пришла. Что нужно для того, чтобы установился контакт с живым Богом, а не с образом в голове? Какие ты практикуешь виды молитвы? Что помогает настроиться на молитву?

Таак, после такой радикальной деконструкции значения канавки, мой мир уже не будет прежним))

>> мой мир уже не будет прежним))
Сорри)))))

Ух. Сложный вопрос задаёшь. Если можно, я бы перешла в личную переписку. Напишу ответ на e-mail, хорошо?
>>Сорри)))))

Да отчего же, я очень рада появлению новых смыслов))

Конечно, если тебе удобнее, пиши на почту!